Страсти по Шухевичу

В соавторстве с кандидатом исторических наук, директором Центра исследования межэтнических отношений Восточной Европы Юрием Радченко

 

 

Страсти по Шухевичу: исторический контекст и современные проблемы Украины

1 июня этого года разные СМИ стали распространять информацию о том, что киевский городской совет переименовал проспект генерала Красной армии Ватутина в честь главнокомандующего УПА Романа Шухевича. Сообщалось, что соответствующий проект поддержало 69 депутатов горсовета. Все это вызвало шквал публикаций, в которых командир УПА или идеализировался или же представлялся как исчадие ада. Первую точку зрения представляют люди, поддерживающие политику Украинского института национальной памяти, который возглавляет Владимир Вятрович. Согласно Вятровичу, именно пророссийские силы выступают против переименования. Еще далее пошел Богдан Червак – он недвусмысленно предлагает несогласным выехать в Москву или Иерусалим. Радикально криминализируют и дегуманизируют Шухевича в основном российские и пророссийские СМИ. Они накладывают на Шухевича все возможные и невозможные преступления нацистского режима. Что мы знаем о «сложных моментах» в биографии этого главнокомандующего УПА? Продуктивен ли будет его культ в современной Украине? Давайте без эмоций попробуем привести факты, о которых мы знаем и вне после этого сделать выводы.

То, что украинский народ имел права в 1940-1950-х годах с оружием в руках противостоять немецким и советским оккупантам не вызывает у здравомыслящих людей, которые любят эту страну, никакого сомнения. Вопрос для многих людей состоит в том, чем занимался Роман Шухевич с 1939 до конца 1942 гг. – когда он активно сотрудничал с немцами.

Как известно, Шухевич вошел во Львов 30 июня 1941 года в составе батальона «Нахтигаль», который находился под немецким командованием. В эти дни в городе параллельно с акцией бандеровцев по «воссозданию украинской государственности» прошел масштабный и кровавый погром еврейского населения. В этих актах насилия кроме украинского и польского населения города принимали также члены ОУН (б), которые находились на службе в «украинской народной милиции», созданной правительством Ярослава Стецька. Сам же Стецько, как известно, в своем отчете Степану Бандере писал: «Создаем милицию, которая поможет убирать евреев и охранять население». В своей автобиографии, написанной в 1941 году есть такой пассаж: «…стою на позиции полного уничтожения евреев и целесообразности перенести на Украину немецкие методоы  экстерминации еврейства, исключая их ассимиляцию и др»[1].

Точно не известно, насколько сильные командные полномочия имел Шухевич в украинском легионе в то время, но нет сомнений в том, что он имел «моральное влияние» на солдат по «партийной линии», так как большинство членов «Нахтигаля» были членами ОУН (б). Согласно воспоминаниям военнослужащего этого подразделения Мирослава Кальбы, перед вступлением во Львов Романом Шухевичем был отдан следующий приказ:

«Не берите ничьей крови на свои руки. Не допускайте никаких преступлений или мести по отношению к нашим врагам, полякам или евреям. Это не наше дело заниматься этим»[2].

В этом ключе видно, что Шухевич признавал «коллективную ответственность» поляков и евреев, как «врагов Украины». Согласно инструкциям ОУН (б) «врагами» должны были заниматься другие структуры – Служба Безопасности (СБ) и милиция.

Известно, что солдаты украинского легиона получили отпуск, когда шел погром. Сам Роман был занят похоронами своего убитого НКВД брата Юрия, труп которого был найден в одной из тюрем Львова. Шухевич из-за этого не принимал участия в событиях 30 июня.

Вместе с тем есть данные о том, что отдельные солдаты «Нахтигаля могли участвовать в погроме. Так командир батальона диверсионного полка «Бранденбург» писал в донесении от 1 июля: «30.06.41 и 1 июля в отношении евреев имели место крупные акции насилия, которые отчасти приняли характер наихудшего погрома. Назначенные полицейские силы оказались не в силах выполнить их задачи. Жестоким и отвратительным поведением в отношении беззащитных людей они подстрекают население. Собственные подразделения, как видно из донесений рот, возмущены актами жестокости и истязаний. Они считают безусловно необходимым жестокое наказание виновных в резне большевиков, но все же не понимают истязаний и расстрелов схваченных без разбора евреев, в том числе женщин и детей. Все это пошатнуло дисциплину украинских рот. Они не делают различия между вермахтом и полицией и, так как они видят в немецком солдате пример, колеблются в своем осуждении немцев вообще. Это те же самые подразделения, которые вчера беспощадно пристреливали еврейских грабителей, но отвергают бессердечные истязания»[3].

В послевоенное время прокуратура Бонна установила: «С большой вероятностью украинский взвод 2-й роты батальона «Нахтигаль» имел отношение к актам насилия в отношении согнанных в тюрьму НКВД евреев и виновен в смерти многочисленных евреев»[4].

Вместе с тем есть факты участия солдат «Нахтигаля» в уничтожении евреев на пути в Винницу. Так один из служащих в украинском легионе Виктор Харкив «Хмара» записал в своем дневнике: «Во время нашего перехода мы воочию видели жертвы еврейско-большевистского террора, этот вид так скрепил ненависть нашу к евреям, что в двух селах мы постреляли всех встречных евреев. Вспоминаю один эпизод. Во время нашего перехода перед одним из сел видим много блуждающих людей. На вопрос отвечают, что евреи угрожают им и они боятся спать в хатах. Вследствие этого мы постреляли всех встретившихся там евреев»[5]. Неизвестно, каким были отношение и влияние Шухевича на эту «акцию», но показательно что солдаты «Нахтигаля» отождествляли евреев и коммунистов, а также применяли метод «коллективной ответственности».

Как известно позже «Нахтигаль» и другое подразделение «Ролланд» были переформированы в 201-й шуцманшафт батальон и переброшены в Беларусь в район Лепель-Могилев для борьбы с «советскими партизанами», где пребывали с марта до декабря 1942 год. Немецким командиром был назначен Вильгельм Моха, украинским – Евген Побигущий, а его заместителем и командиром 1-й роты стал Шухевич. Солдаты батальона оставили мемуарную литературу про эти события. Показательным является, что в своих воспоминаниях они чаще всего не пишут названия населённых пунктов, где происходили их боестолкновения. В своих мемуарах ветераны 201-го батальона сообщают о то, что за 10 месяцев пребывания в Беларуси в результате боестолкновений погибло 49 и было ранено 40 солдат их подразделения. В то же время ими было уничтожено более 2 000 партизан. То есть, по подсчетам шведского историка Пера Рудлинга, соотношение потерь было 1:40. Подобные цифры вызывают подозрение, что большинство убитые сотрудниками 201-го батальона были не комбатанты с оружием в руках, а гражданское население. Кроме того, не следует забывать, что когда батальон прибыл в Беларусь немцы и коллаборанты активно воплощали в жизнь политику «окончательного решения еврейского вопроса».

Во время всех «антипартизанских акций» 201-й батальон подчинялся известному военному преступнику, обергруппенфюреру СС, генералу полиции и генералу войск СС Эриху фон дем Баху (Erich Julius Eberhard von dem Bach). Он в свое время участвовал в «Ночи длинных ножей», руководил полицией и СС в области Юго-Восток (Бреслау). С 1940 году по инициативе подчинённого Баха – инспектора полиции безопасности Арпада Вигандта был создан концентрационный лагерь близ города ((Освенцим. С июня 1941 года Бах занял пост высшего руководителя СС и полиции в Центральной России и Белоруссии. В это время он принимал активное участие в Холокосте на территории оккупированного СССР. С осени 1942 года он командовал всеми антипартизанскими силами на Востоке (в Польше, Белоруссии, Украине и России). Позже — в августе-ноябре 1944 года, Бах командовал корпусной боевой группой «Фон дем Бах», подавлявшей восстание поляков в Варшаве. В ходе восстания и последовавших за ним репрессий было убито около 200 тыс. человек.

Бах имел довольно тесные контакты с 201-м батальоном, который был у него на «хорошем счету». Когда в подразделении назрел конфликт между Побигущим и Мохой, Бах незамедлительно прибыл в место дислокации батальона. Побигущий описал этот визит в позитивных тонах и упомянул о хорошем отношении Баха к Шухевичу:

«Характерный пример, как его (Шухевича – Ю.Р.) оценивали иностранцы: сотрудничество с Мохой дошла наконец до того, что вмешался в его деятельность и командир полка, и спор о компетенции в командовании пошел до самого командования среднего участка фронтовой полосы. И так однажды самолетом прибывает командир в «бунтующий» — по сообщению Мохи – легион, чтобы спасать дело. Прибывает фон Бах. Долго надо решать конфликт. Побигущий убеждает его, что это не бунт, а лишь неумение Мохи и его незнание своих компетенций. Фон Бах успокоенный отходит к самолету и просит, чтобы там присутствовали и другие старшины, чтобы он мог с ними увидеться и поговорить. Возле самолета собралось много воинов. Среди них есть и Шухевич, также без офицерских наград, потому что старшины не носили тогда никаких знаков отличия. Фон Бах присматривается Шухевичу и говорит: «О, этот солдат – это точно германский тип»…. Шух улыбнулся. Шухевичу не надо было иметь знаков отличия командира, чтобы в нем даже иностранцы распознали врожденного командира. Майор Побигущий представляет Шухевича, и говорит: «И у нас есть типы, похожие на ваши»»[6].

Возвращаясь к вопросу «антипартизанских акций» 201-го и других подобных подразделений, показательным будут данные приведенные Пером А. Рудлингом на основе анализа 15 так называемых «Сообщения для фюрера про борьбу с бандами» (“Meldungen an den Führer über Bandenbekämpfung”), которые Бах отправлял Гиммлеру и Гитлеру. Сообщения 36, 40, 41, 42, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 55, 56, 57, которые охватывают территорию «Россия-Центр» (Russland-Mitte), «Область Беларуси» (Gebiet Weissruthenien), говорят про 28 360 убитых «врагов» и 381 «своих» за период 1942 года. В сообщении 51 а, которое охватывает «Россию-Юг» (RusslandSüd), Украину и район Белостока, говорится о том, что шуцманшатф и немцы убили «бандитов» и «помощников бандитов» (куда включены также «уничтоженные евреи») в соотношении более чем 1:52. Если включить 363 211 убитых евреев в колонку Bandenverdächtige («подозреваемые в бандитизме»), то, по словам Рудлинга, соотношении потерь выходит 1:843[7].

Известно, что в следующем – 1943 году, ОУН (б) была вынуждена перейти к вооруженному противостоянию немцам, создав УПА. Многие члены 201-го батальона стали офицерами этой армии, а Бах уже призывал украинцев покинуть ряды бандеровской партизанки[8]. Но показательным в этом деле являются факты того, что Шухевич проигнорировал приказ Мыколы Лебедя в декабре 1942 г перейти батальону в нелегальное положение. Позже – на 3-ем Великом Чрезвычайном Сборе ОУН в августе 1943 года Шухевич выступал против антинемецких действий и ратовал за активизацию борьбы на антисоветском направлении[9].

Стоило ли переименовывать проспект в Киеве в честь подобной, скажем так мягко, сомнительной личности? Почему нельзя было дать имя проспект в честь, к примеру, Омеляна Ковча или Климентия Шептицкого? Более позитивных людей можно и среди активистов ОУН (б) и УПА. Почему в Киеве нет улицы известного повстанческого публициста Петра Федуна (Полтавы), который писал тексты в демократическом ключе во второй половине 1940-х? Известны контакты этого деятеля с левыми представителями украинской эмиграции и левого крыла украинского подполья после Второй мировой войны. В Мюнхене в период с 1949 по 1959 году выходила газета «Вперед», которая была рупором левого крыла Украинской Революционно-Демократической Партии (УРДП). Редакция газеты очень негативно относилась к личности Степана Бандеры, осуждала террор его сторонников, выступала за построение «демократического социализма» и негативно относилась к советской социально-экономической модели. На страницах «Вперед» появлялись статьи, в которых авторы поддерживали борьбу УПА против большевиков, но одновременно критиковали Бандеру как тоталитарного лидера и «реакционера». В одной из таких публикации говорилось: «Новых правд г-н Бандера не видит. В то время как ТАМ (в Украине – Ю.Р.) становятся независимыми от любой политической партии УГОР (Украинская Главная Освободительная Рада – Р.Ю.), УПА и СБ, когда даже ОУН имеет другое имеет другое идеологическое лицо и штамп «бандеровцы» выглядит как историческое недоразумение – в то время ТУТ (в Западной Германии – Ю.Р.) г-н Бандера с трибуну «вождя» диктует «обязательные для всех» идеологические формулки, отдает приказы командирам воинских частей, решает про мандаты, которых он не выдавал и в иностранной прессе унижает УПА до роли своей частной армии»[10]. На страницах «Вперед» появлялись публикации левых пропагандистов УПА. Например, статьи Осипа Дякова-Горнового[11]. Большой интерес представляет номер 4 вышедший в 1950 году. На первой странице было опубликовано соболезнование ЦК УРДП и редакции газеты «Вперед» в связи с гибелью главнокомандующего УПА Романа Шухевича. Трудно сказать, имели ли четкое представление, кто такой был Шухевич (к примеру, знали ли про его участие в «антипартизанских» акциях в Белоруссии в 1942 году) левые публицисты, когда готовили подобные тексты. На страницах этого номера было размещено два больших письма. Первое принадлежало перу одного из основателей УРДП, а также лидеру ее левого крыла Ивану Майстренко, который подписался псевдонимом «А. Бабенко». Автором второго письма был Петро Федун (Полтава). От имени ЦК УРДП в газете говорилось, что «переписка с Краем начинает теоретическую дискуссию, которая будет иметь большое значение, как для Края, так и для эмиграции»[12]. Майстренко в своем письме хвалит Полтаву и Горнового: «Наличие украинского подполья с взглядами, изложенными в книгах О. Горнового и П. Полтавы, имеет исключительное значение не только с позиции украинского дела, но и масштабах всемирно-исторических»[13]. Он очень высоко оценивал ту деятельность, которую вели националисты в Украине. Вместе с этим Майстренко хотел прояснить несколько моментов. Большинство украинских правых радикалов, которые до середины 1940-х ориентировались на фашистские режимы Европы, начали восхвалять систему правления Франко в Испании. Потому для Майстренка было интересно отношения Полтавы к «реакционным движениям и направлениям (Франко, Де Голль, Дюи, Черчилль и т.д.)». Так же деятеля УРДП интересовало отношение Федуна к частной собственности и классовой борьбе. Но главным вопросом было то, что такие люди как Горновий и Полтава думают про деятельность Бандеры и Донцова на Западе. Как известно два последних активно критиковали программу ОУН 1943 года и публикации, которые выходили из-под пера Горнового и Полтавы. По словам Майстренко «Донцов продолжает ориентировать эмиграцию на фашистские идеи». Федун ответил очень сдержано и дипломатично, избегая «неприятных» вопросов. Он не написал про отношения к правым послевоенным диктатурам и отрицал то, что ОУН в Украине переходит на марксистские позиции и поддерживает классовую борьбу. Про Донцова он тоже ничего не написал, но очень пунктирно и сдержано так охарактеризовал конфликт Бандеры и лидеров повстанцев в Крае: «Мы так же верим, что некоторые расхождения, которые появились между ОУН в Украине и ЗЧ ОУН – это только временное явление, вызванное главным образом изоляцией обоих частей организации. Все эти расхождения – все мы на Землях верим и к этому стремимся, на базе опыта на Землях, на базе успеха ОУН в Украине, во имя создания украинского националистического движения как самого передового и самого здорового, как на украинской земля, так и более широких масштабах»[14]. Письмо заканчивалось очень теплыми словами в адрес левой эмиграции: «С поля освободительного боя в Украине пересылаю Вам и Вашей партии революционный привет! Вам и всем Вашим друзьям желаю больших успехов во имя общего для всех патриотов дела – освобождения нашего угнетенного веками… украинского народа. Рады были бы увидеть членов нашей партии рядом с нами в борьбе против московско-большевистских оккупантов на Украинских Землях». Майстренко написал комментарии к этому письму Федуна. В основном он соглашался с пропагандистом УПА и поддерживал его позицию по многим вопросам. В подобном подходе Федуна в отношении конфликта между ЗЧ ОУН и националистами в Украине Майстренко видел позитивную тенденцию. В этой публикации он сравнивал Бандеру со Сталиным: «Беда Бандеры в том, что он, как его учитель Сталин, больше верит не в идею, а в аппарат, не в этику, а в тактику и хитрость. Можно быть уверенными, что это приведет Бандеру к тому, к чему привело Сталина». Характеризуя позицию Федуна, Майстренко косвенно признал, что бандеровская ОУН была фашисткой организацией: «Новое поколение националистов в Украине, воспитанное на идеях краевой ОУН, все больше отходит от ЗЧ ОУН. Освободительное движение будет иметь больше шансов на успех на всех соборных землях Украины, когда дистанцируется от всего, на чем все еще держится печать фашизма». Сейчас трудно сказать, сколько именно людей среди украинской диаспоры разделяло взгляды редакции «Вперед». Вероятнее всего, это была очень небольшая группа. Как известно, бандеровцы доминировали на политическом поле послевоенных украинских лагерей для перемещенных лиц. Но, тем не менее, важно знать, что подобная позиция существовала.

Апологеты Шухевича любят приводить пример якобы спасения семьёй командира УПА еврейской девочки Ирины Райхенберг. Но к сожалению, никаких документальных доказательств этого события, кроме свидетельства сына Романа – Юрия Шухевича, нет. Известно, что активисты ОУН принимали участие в погромах лета 1941 года. Позже ни ОУН, ни УПА не карали, в отличии от АК, украинских «шмальцовников» — людей, которые выдавали немцам евреев за деньги. Бандеровская УПА в 1944 году убивала «своих» еврейских врачей, потому что СБ подозревало их в симпатиях к советской власти. Показательно, что для украинских повстанцев, которые начали борьбу против немцев идеологически евреи оставались врагами. В 1943 году один курсант старшинской (офицерской) школы УПА «друг Щербина» записал, что евреев следует считать «агентами московского империализма, когда-то царского, а теперь пролетарского, но все-таки сначала бить москалей, потом еврейских недобитков»[15]. В целом атмосфера в этой партии была антисемитская весь период войны. Но вместе с тем есть задокументированные случаи помощи активистам ОУН (б) евреям. Так, например, Володымыр Качмарский, который служил на посту начальника комиссариата львовской полиции, а позже работал директором обувной фабрики, спас, как минимум, одну еврейскую семью Абрама Финка. За это Качмарскому было присвоено звание Праведника Народом Мира институтом Яд Вашем[16]. Почему бы не присвоить имя Качмарского хотя бы одному маленькому переулку?

Роман Шухевич – сомнительная, возможно, преступная личность, запятнавшая себя военным коллаборационизмом с нацистской Германией.

С именем Шухевича и других бойцов, воевавших в рядах Вермахта и СС есть 2 проблемы. Одна – морального характера, другая – практического.

Известно, что как нацистский режим, так и фракции украинских националистов придерживались крайне-правой идеологии. Национал-социалистическая идеология ставила во главу угла Германию и никогда не собиралась давать «унтерменшам» никакой независимости, а наоборот, после окончания войны над Россией планировала уничтожение с помощью голода и физического уничтожения славянских и особенно восточно-славянских народов, украинцев в том числе. Фашистская (до 1943 г.) идеология ОУН (б) ставила во главу угла создание независимой Украины. К сожалению, независимая Украина им представлялась как государство для этнических украинцев, а евреи, поляки, русские и другие меньшинства должны были быть в основном уничтожены, ассимилированы или депортированы. Важно отметить, что масштабы убийств гражданского населения ОУН (б) были не меньшими, чем ОУН(м), а если судить по имеющимся источникам – большими, а идеология – тоталитарная, крайняя и радикальная и убедиться в этом можно изучив работы идеологов украинского интегрального национализма, таких как Дмытро Донцов, Юрий Миляныч, Володымыр Мартынец, Ярослав Стецько и т.п. Увековечивание имен идеологов, не бравших в руки оружия (таких как ул. Донцов сегодня в украинских городах) ничем не отличается от улиц Ленина еще вчера, ведь Ленин тоже никого не убивал, однако был символом людоедской идеологии. Вводить в нынешний патриотический нарратив украинских радикальных деятелей 30-ых и 40-ых означает выталкивание за пределы украинского общественно-политического пространства украинцев другого этнического происхождения, а также немалую часть украинских патриотов либерального мировоззрения, которые совершенно никогда не стремились к строительству тоталитарного и эксклюзивного общества.

С практической точки зрения, наименование улиц отталкивает партнеров и союзников Украины. Израильское украинское лобби, которые было очень сильны и активным в 2014-2015 годах, в результате череды сомнительных демаршей и инцидентов, в том числе в сфере «отбеливания» сомнительных исторических фигур и организаций и построение на их примере нового национального нарратива, привело к сворачиванию поддержки Украины со стороны гражданского общества Израиля. Там уже нет никаких сентиментов по отношению к Украине. Население самого влиятельно адвоката Украины в Евросоюзе – Польши – разделено по украинскому вопросу и сегодня некоторые польские политики заняли более осторожную позицию по отношению к Украине. (Безусловно и в Польше политика национальной памяти последних нескольких лет явно переживает кризис и склонна к замалчиванию достаточно масштабных преступлений польский вооруженных формирований того времени, однако наша цель, страны находящейся в глубоком кризисе сегодня – помощь и поддержка этой влиятельнейшей страны Евросоюза) Переименование улиц именами служивших нацистской Германии «украинских героев» еще больнее наступает на мозоль Германии, которая ни в коем разе не хочет более ассоциироваться с нацизмом. В Германии поддержка Украины у многих сегодня начинает вызывать когнитивный диссонанс. Участие Шухевича в антисоветском Сопротивлении не может нивелировать его активного сотрудничества с гитлеровцами. При этом следует четко понимать, что страны Западной Европы воспринимают крайне негативно любые формы оправдания и, тем более, глорификации коллаборации с нацизмом в годы Второй мировой войны. По этой причине, подобные переименования улиц и прочие формы ублажения крайне правых сил, какими бы соображениями это не было бы вызвано, не только не приносит Украине каких-либо дивидендов, но семимильными шагами ослабляет ее поддержку со стороны коллективного Запада, что в свою очередь не несет ничего хорошего в условиях войны на Донбассе и иных, реальных, а не мифических, угроз для сегодняшней Украины.

 

 

 

[1] Karel C. Berkhoff and Marco Carynnyk, “The Organization of Ukrainian Nationalists and Its Attitude Toward Germans and Jews: Iaroslav Stets’ko’s 1941 Zhyttiepys,” Harvard Ukrainian Studies 23.3–4 (1999): 170–171.

[2] Мирослав Кальба, Роман Шухевич як провiдник, командир, людина, Генерал Роман Шухевич – «Тарас Чупринка», Головний Командир УПА. Торонто, Львiв, 2007. С. 355.

[3] Verbrechen der Wehrmacht: Dimensionen des Vernichtungskrieges,1941−1944. Hamburg, 2002. S. 95.

[4] Александр Круглов,  Львов, июль 1941: начало уничтожения, http://www.holocaust.kiev.ua/news/vip11_3.htm#l11_gu

[5] Іван Патриляк, Легiони Украiнських Нацiоналiстiв, 1941-1942: Iсторiя виникнення та дiятельностi. Київ, 1999, С. 26.

[6] Побігущий Євген — СПОГАДИ ПРО ГЕНЕРАЛА РОМАНА ШУХЕВИЧА (1970), http://shukh.org.ua/uk/spogadi/104-pobiguschij-evgen-spogadi-pro-generala-romana-shuhevicha-skromnist-velikogo-komandira-1970.html

[7] Per Anders Rudling Schooling in Murder: Schutzmannschaft Battalion 201 and Hauptmann Roman Shukhevych in Belarus 1942, https://www.academia.edu/536217/Schooling_in_Murder_Schutzmannschaft_Battalion_201_and_Hauptmann_Roman_Shukhevych_in_Belarus_1942

[8] Геть з ОУН!, http://avr.org.ua/getPDFasFile.php/arhupa/hdasbu-13-376-35-147.pdf; Українці в лісах!, http://avr.org.ua/getPDFasFile.php/arhupa/acdvr-9-10-061.pdf.

[9] Протокол допроса обвиняемого Степаняка Михаила Дмитриевича от 30 августа 1944 г.,  http://avr.org.ua/getPDFasFile.php/arhupa/hdasbu-13-0-372-38-014.pdf

[10] Є.Б., Українська національна революція і націоналістична реакція, Вперед, №3, 1950.

[11] О. Горновий, Наше становище до російського народу, Там само

 

[12] Повідомлення ЦК УРДП, Вперед, №4, 1950.

[13] Лист Бабенка, Там само.

[14] Лист П.М. Полтави, там само.

[15] Archiwum Akt Nowych, Archiwum Wiktora Poliszczuka, Sign.153, S. 186-187.

[16] Yad Vashem Archives, M 31, F.N.4219, P.10-13.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *